История подпольной Питерской большевистской типографии

tipographМне казалось, что историю подпольной питерской большевистской типографии 1909 года, в которой работал также и Гразкин, я знал неплохо, во всяком случае смог бы сразу ответить на вопросы: что? кто? где? когда? Но в изустном рассказе Дмитрия Ивановича было и другое, нам неведомое, именно: живые персонажи с их привычками, мыслями и эмоциями, ощущался осенний сырой ветер, гулявший по улицам и проходным дворам Питера, возникали комичные и драматические ситуации.

История, точнее знакомая схема, костяк исторического факта, на наших глазах обрастала живой плотью. О себе он говорил как-то между прочим, даже немного иронически. Например, о раскрытии типографии и первом аресте: «Дело такое, можно сказать, «историческое», а мие спать хочется. Который уж день до поздней ночи на ногах! Свалился на копку, в чем был. Вдруг слышу, стучат, барабанят в дверь…» О событиях чуть ли не полувековой давности он рассказывал так, будто они произошли с ним сегодня утром, может быть, по дороге к нам в архив, или, по крайней мере, вчера.

Затевавшийся было в начале разговора спор о ценности мемуарных источников по сравнению с архивными решился сам собою… Когда Дмитрий Иванович кончил свой рассказ, мы все хором заговорили: «Вы должны, обязаны написать обо всем этом», а он все с той же лукавинкой отвечал: «Что ж, как-нибудь напишу». И так повторялось при каждой новой встрече, пока наконец мы не услышали: «Уже пишу…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *